Будничная работа [ёфицировано] - Эрик Фрэнк Рассел

утверждает, что тут сам чёрт ногу сломит. По его словам выходит, что кому-то, в конце концов, удалось разработать методику нераскрываемого преступления.

— Ясно, он другого не скажет, если встал в тупик. Ну, а нас зачем приплели?

— В ходе следствия Гаррисон обнаружил, что в одной из похищенных пачек было сорок стодолларовых бумажек с последовательными номерами. Эти номера известны. Остальные — нет. Он позвонил нам в надежде, что грабитель начнёт ими расплачиваться и мы сможем их проследить. С ним разговаривал Эмблтон, и его заинтересовала идея нераскрываемого преступления.

— Ну, и…

— Он посоветовался со мной, и мы оба согласились, что если кто-то и правда научился шить без нитки, для экономики он окажется опаснее, чем крупный фальшивомонетчик.

— Ах, так… — с сомнением протянул Райдер.

— Тогда я посоветовался в верхах. И Баллантайн решил, что нам имеет смысл вмешаться — на всякий случай. Я выбрал вас. Человеку с вашим весом полезно поразмяться. — Он пододвинул к себе папку и взял ручку. — Поезжайте в Нортвуд и подсобите капитану Гаррисону.

— Сегодня?

— А у вас есть причина отложить до завтра или до будущей недели?

— Сегодня я обещал пестовать младенца.

— Не говорите глупостей!

— Это не глупость. Это очень серьёзно.

— И вам не стыдно? Женились совсем недавно. У вас милая, верящая вам жена…

— О ней и речь. Я дал ей честное слово, что я…

— А я дал слово Баллантайну и Гаррисону, что вы разберётесь в этом деле с обычной своей слоновьей результативностью, — нахмурясь, перебил начальник. — Хотите сохранить свою работу или нет? Ну так позвоните жене и скажите ей, что служебный долг — прежде всего.

— А, ладно! — Райдер вышел, хлопнув дверью, свирепо протопал по коридору, вошёл в телефонную будку и двадцать две минуты объяснял жене про служебный долг.

* * *

Высокий, сухопарый начальник нортвудской полиции Гаррисон был сыт этим делом по горло. Он сказал:

— Зачем я буду вам всё это рассказывать? Свидетельские показания лучше сведений, полученных из вторых рук. А у меня тут ждёт очевидец. Я послал за ним, когда узнал, что вы едете. — Он нажал кнопку селектора. — Пошлите ко мне Эшкрофта.

— А кто он такой?

— Старший кассир Первого банка, довольно-таки перепуганная личность. — И, обращаясь к вошедшему свидетелю, он пояснил: — Это мистер Райдер, следователь по особо важным делам. Он хотел бы выслушать вашу историю.

Эшкрофт сел, устало потирая лоб. Седой, подтянутый, элегантно одетый человек лет шестидесяти. Райдер мысленно отнёс его к тому типу педантичных, немного брюзгливых, но в целом надёжных людей, которых принято называть столпами общества.

— Я уже рассказывал её не меньше двадцати раз, — пожаловался Эшкрофт. — И с каждым разом она выглядит всё более нелепо. У меня голова кругом идёт. Я не в состоянии найти мало-мальски правдоподобного…

— Не волнуйтесь, — мягко сказал Райдер. — Просто изложите мне факты, которые вам известны.

— Каждую неделю мы выплачиваем фабрике стеклянной посуды компании «Дакин» что-то между десятью и пятнадцатью тысячами долларов — общую сумму заработной платы её рабочих и служащих. Накануне фабрика присылает нам распоряжение о выплате с точным указанием суммы и купюр, в которых она хочет её получить. И к следующему утру у нас всё бывает готово.

— А утром?

— С фабрики приезжает кассир с двумя охранниками. Приезжает он всегда около одиннадцати. Не раньше чем без десяти одиннадцать и не позже чем в десять минут двенадцатого.

— Вы знаете его в лицо?

— У них два кассира, мистер Суэйн и мистер Летерен. За деньгами приезжает иногда тот, иногда другой. Попеременно. То один уходит в отпуск, то заболевает, то занят на фабрике — тогда его подменяет другой. Я хорошо знаю их обоих уже несколько лет.

— Хорошо, продолжайте.

— Кассир привозит с собой запертый кожаный чемоданчик и ключ от него. Он отпирает чемоданчик и отдаёт его мне. Я кладу деньги в чемоданчик так, что он их считает, и возвращаю его вместе с квитанцией. Он запирает чемоданчик, кладёт ключ в карман, расписывается в квитанции и уходит. Я подшиваю квитанцию, на чём всё дело и кончается.

— Это небрежность, — заметил Райдер, — что и чемоданчик, и ключ находятся у одного человека.

Ему ответил Гаррисон:

— Мы это проверяли. Ключ находится у охранника. Он отдаёт его кассиру, когда они приезжают в банк, и забирает обратно после того, как кассир получит деньги.

Проведя языком по пересохшим губам, Эшкрофт продолжал:

— В прошлую пятницу мы приготовили для фабрики двенадцать тысяч сто восемьдесят два доллара. В зал вошёл мистер Летерен с чемоданчиком. Ровно в половине одиннадцатого.

— Откуда вы это знаете? — перебил Райдер. — Вы посмотрели на часы? Почему?

— Я посмотрел на часы потому, что немного удивился. Он приехал раньше обычного. Я ждал его только минут через двадцать.

— И было половина одиннадцатого? Вы уверены?

— Абсолютно уверен, — ответил Эшкрофт так, словно это было единственное, в чём он не сомневался. — Мистер Летерен подошёл к барьеру и протянул мне чемоданчик. Я поздоровался с ним и сказал, что сегодня он что-то рано к нам выбрался.

— И что он ответил?

— Точных слов я не помню. У меня не было причин запоминать его ответ, а к тому же я в тот момент укладывал деньги в чемоданчик. — Эшкрофт сдвинул брови, напрягая память. — Он сказал что-то банальное — что лучше прийти рано, чем опоздать.

— Что было дальше?

— Я отдал ему чемоданчик и квитанцию. Он запер чемоданчик, расписался и вышел.

— И всё? — спросил Райдер.

— Если бы! — ответил Гаррисон и подбодряюще кивнул Эшкрофту. — Ну-ка расскажите ему остальное.

— Без пяти одиннадцать, — продолжал кассир, растерянно глядя перед собой, — мистер Летерен вернулся, положил чемоданчик на барьер и вопросительно посмотрел на меня. Поэтому я спросил: «Что-нибудь случилось, мистер Летерен?» А он ответил: «Насколько мне известно, нет. А что?»

Эшкрофт смолк и снова потёр лоб. Райдер сказал:

— Не торопитесь. Мне нужно, чтобы вы изложили всё как можно подробнее и точнее.

Эшкрофт взял себя в руки.

— Я ответил, что всё должно быть в порядке, так как деньги пересчитывались трижды. Тогда он с некоторым нетерпением заявил, что это его не интересует: пусть их пересчитывали хоть пятьдесят раз, но не могу ли я поторопиться, потому что его ждут на фабрике.

— И это вас слегка ошарашило? — предположил Райдер с угрюмой улыбкой.

— Я совершенно растерялся. Мне показалось, что он шутит, хотя он не производит впечатления человека, находящего удовольствие в глупых розыгрышах. Я сказал, что уже отдал ему деньги полчаса назад. Он спросил, не свихнулся ли я. Тогда я позвал Джексона, младшего кассира, и он подтвердил мои слова. Он